Сегодня исполняется год со дня ареста главного редактора Vidsboku Константина Смирнова по обвинению в так называемом «вымогательстве» у и.о.гендиректора фонда капремонта Алексея Роготовского. Смирнов был помещен в СИЗО в разгар кампании против ликвидации сельских поселений в Рязанском районе, которую он вел, будучи депутатом Дубровического сельского поселения.

Публикуем выступления Константина в судах по продлению ареста. По существу дело еще не рассматривается, но уже можно понять, что его изоляция, пресечение его журналистской и депутатской деятельности — это самоцель этого уголовного дела.

– Следствие на протяжении года уже каждые два месяца представляет какие-то аргументы за продление содержания под стражей, которые элементарнейше тут же опровергаются. Причем не только мной и защитой, но и самим следствием. Следствие уже доходило до того, что заявляло, что из Рязанского района в Рязань к следователю невозможно довезти обвиняемого, 20 минут езды. Следствие говорило, что под домашним арестом невозможно отследить передвижения обвиняемого, что очевидная нелепость. Следствие просило продлить мой арест для того, чтобы ознакомить меня же с экспертизами и не начало этого делать в срок, четко назначенный следователем в суде. Потом оно переставало просто пользоваться этими аргументами почему-то. Понятно почему. Потому что они несостоятельны. Само следствие, отказавшись от них в дальнейшем, это подтвердило. Кардинальное изменение редакции обвинения, оно говорит же не только о том, что никакой конспирации, о которой изначально шла речь, не было, но и о том, что первоначальное обвинение, значит, было не обосновано? А как же мне суды продлевали на этом основании содержание под стражей, считая его обоснованным, если само следствие его сочло необоснованным?

По поводу знакомых мне свидетелей. Дело не только в том, что никак не доказано, что я могу им угрожать, давить на них. Дело в том, что, как вот формулируется у следствия, «знакомые мне свидетели, дающие на меня изобличающие показания», — таких свидетелей просто нет, их физически не существует в природе. То есть это и так было понятно, потому что их не может быть. Но сейчас-то. Я ознакомлен с материалами дела, я читал показания свидетелей. Таких свидетелей нет. Знакомые мне там свидетели — это мои сотрудники, они не дают никакие изобличающие показания, это просто перевирание ну очевидного факта. Они говорят о том, что материалы про фонд капремонта готовились так же, как и все остальные, ну и какие-то формальные вещи, кто чем занимается, какие у них служебные обязанности. Это можно открыть и прочитать. Нет никаких изобличающих показаний от знакомых мне свидетелей. Значит, и свидетелей таких нет.

Ни одну редакцию обвинения я не признаю, ни первую, ни вторую. В этом деле вообще ничего нет. Ни свидетелей, ни улик, ничего. Там доказано только то, что в срочном порядке для моего устранения, ну, понятно откуда, из-за моей общественной деятельности в Рязанском районе, в срочном порядке что-то сочиняли, воспользовавшись результатами неудавшейся провокации несколько месячной давности, которую сначала убрали в долгий ящик в силу ее неубедительности, а потом из-за необходимости реанимировали. Вот это там доказано наглядно. Это ровно тот самый случай, когда в ходе следствия вышли на самих себя. Ходатайство следствия незаконно и необоснованно, и я против его удовлетворения (19.01.2026г.).

– Большинство аргументов следователя были прямо опровергнуты, доказательно опровергнуты, и в постановление суда они не вошли. Вот почему-то наши аргументы, с которыми судья Белая не согласна, она упоминает. А аргументы следователя, прямо опровергнутые, она не упоминает. Довод о разных муниципальных образованиях (когда обвиняемый в Рязанском районе, а следователь в Рязани) ничем не подтвержден. Судья подсказала следователю этот довод, когда увидела, что он не в состоянии никаких аргументов самостоятельно привести. И он лишь сказал, что, да, у нас возникают некие сложности с доставкой. Какие – не сказал. Но перед этим он же утвердительно сказал, что невозможно отследить человека под домашним арестом, что просто неправда. Тот же следователь Жаткин отследил, что другая фигурантка, находящаяся под домашним арестом, отклонилась от разрешенного маршрута. То есть следователь Жаткин в суде обманывал суд и других присутствующих. Почему же он не может точно так же обманывать со вторым вопросом — он заявил, что невозможно доставить обвиняемого из Рязанского района к следователю в Рязани. Вот всерьез! Очевидно, что это не так. Дело возбуждается по месту совершения преступления, а не по месту жительства человека. По экспертизам тоже обращающий на себя момент. Следователь каждый раз говорит о том, что необходимо получить результаты и ознакомить обвиняемого, и это одно из оснований — и продления следствия, и содержания под стражей. Так вот, одна из экспертиз получена, а меня с ней уже очень давно не знакомят. Получается, она может делаться сколько угодно, и в следующий раз, вновь не ознакомив меня с экспертизами, сказать, что надо продлить арест в связи с необходимостью ознакомления. То есть совершенно очевидные манипуляции, следователь вертится как уж на сковородке, как будто это не меня судят, а его (06.10. 2025).

 – У следствия слово «конспиративно» означает, что никаких доказательств нет, никто ничего не видел, не знает. Это такое ноу-хау рязанского следствия: берешь какое-то преступление, добавляешь ему слово «конспиративно», и можно ничего не доказывать. 

По существу ходатайства о продлении. Аргументов у следствия нет вообще. На определенной стадии они говорили, что меня нужно изолировать от других обвиняемых, но при этом меня конвоируют наедине с другими обвиняемыми. Я за последние несколько лет с ними на свободе столько времени не провёл. Дальше следователь говорит, что существуют некие проблемы при доставке человека из Рязанского района в Рязань, где находится их отдел по особо важным делам, ну это вообще просто критики не выдерживает. Много у кого адреса не совпадают. Что теперь всех обвиняемых, проживающих в Рязанском районе, сажают в СИЗО что ли, и никого не сажают под домашний арест? Конечно, это неправда. Затем следователь Жаткин говорил, что невозможно отследить перемещение находящегося под домашним арестом за пределами дома, и он же вышел с ходатайством в суд о заключении в СИЗО другой фигурантки, которой разрешил определенный маршрут, а она зашла куда-то не туда. Соответственно, это прямая ложь, им самим же опровергнутая. На предыдущих продлениях приводился аргумент, что меня нужно ознакомить с экспертизами и на это требуется время. Продлили. Так меня начали знакомить с экспертизами через два месяца после поступления документов. Что мы видим? Все аргументы следствия несостоятельны и опровергались элементарно тут же. После того, как следователь Жаткин окончательно запутался в показаниях, его отстранили. Назначили нового следователя, который от греха подальше решил вообще ничего не говорить (25.11.2025 г.).

– Избрание мне содержания под стражей вместо домашнего ареста или иной меры пресечения имеет единственный смысл — это давление с целью заставить меня признать вину. Это очень нужно следствию, потому что это даже не надуманное, а просто полностью выдуманное обвинение. За ним вообще ничего нет. Поэтому признание вины с моей стороны для следствия критично, вот и всё (26.09.2025г.).